Освоение Луны




Вторник
12.12.2017
15:12
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Приветствуем Вас Гость
RSS
ГлавнаяРегистрацияВход
Категории каталога
История [7]
Рассматриваются: психотравмирующие факторы; отрицательные психогенные явления; преимущества психорегуляции "управление нервной системой" вместо методов аутотренинга.
Программа подготовки космонавтов [31]
Обучение управлению нервной системой. В образование входят следующие занятия: с первой по шестую лекцию – работа с умом; 7-8 – работа с индивидуальностью; 9-21 – знакомство и управление нервными сплетениями; 11 и 14 – правила безопасности; экзамен – метод оздоровления. Открываются новые горизонты - это нервная система, как третья сигнальная система и органы труда.
Университет Аллига Тэр [1]
Университетские курсы исследований для тех, кто любит, ищит правильные взаимоотношения с окружающим бытием, примиряет противоположные стороны, открывает звездные дороги и раскрывает потенциал человека.
Новые исследования [0]
Развитие конкретных схем взаимодействия Космос и Человек
Обзорные статьи [1]
Сжатое обозрение основных отраслей человеческого знания. В определение предмета (явления) ЧЕЛОВЕК выступает одним из эталонов Бытия.
Форма входа

Итоги исследований
Наш опрос
Были ли американцы на Луне?
Всего ответов: 1539
Поиск
Карта города Alliga Ter



Реклама:
Статистика
Рассылки Subscribe.Ru
Освоение космоса


Человек: перспективы и ресурсы - управление нервной системой
2007 © В Рунете ресурс входит
TOП-50 научные общества
TOП-50 наука, психология


Главная » Космическая психология » История

Психогенная тишина в Космосе
 
Я узнал лишь одно, что тишина не только
простое отсутствие шумов и звуков;
тишина — это одно из свойств существующей материи,
свойство, которое может убивать.

Г. Т. Береговой
 
В связи с перечисленными психотравмирующими факторами и методами самовнушения (см. космические полеты и поселенцы) в космосе развиваются отрицательные психофизические явления, которые можно разделить на три группы: 1) барьерные и стартовые психические феномены, которые длятся от нескольких минут до нескольких суток; 2) психофизическая переадаптация, которая длится 5-20 суток и более; 3) психогенная тишина, которая проявляется при длительном пребывании в космосе. (Как пишет Г. Т. Береговой: "Я узнал лишь одно, что тишина не только простое отсутствие шумов и звуков; тишина — это одно из свойств существующей материи, свойство, которое может убивать.) 
 
  
Необычные психические состояния, возникающие на этапе острых психических реакций, по своей феноменологической картине выходят за рамки реагирования в обычных условиях. Обычно их расценивают необычными психическими реакциями как компенсаторные, обеспечивающие длительную жизнедеятельность личности в космосе от 20 и более суток.

2.3.1. Сенсорный голод пяти органов чувств. Поскольку в обычных условиях человек чрезвычайно редко сталкивается с прекращением воздействия раздражителей на рецепторы пяти органов чувств, он не осознает этих воздействий и не отдает себе отчета, насколько важным условием для нормального функционирования его мозга является «загруженность» анализаторов. Вот как описывает воздействие сурдоэффекта Г. Т. Береговой: «И тут на меня обрушилась тишина... Я услышал свое дыхание и еще, как бьется мое сердце. И все. Больше ничего не было. Абсолютно ничего... Постепенно я стал ощущать какое-то беспокойство. Словами его было трудно определить; оно вызревало где-то внутри сознания и с каждой минутой росло... Подавить его, отделаться от него не удавалось...» (Береговой Г. Т. Угол атаки. С.6).

Особый интерес представляет тот факт, что наступающая тишина воспринимается вначале не как лишение чего-то, а как сильно выраженное воздействие. Тишину начинают «слышать». Приведем ряд самонаблюдений восприятия тишины в различных условиях: «Тишина временами стучала в ушах» (Антарктида, К. Борхгревинк); «Тишина была громкой, как нож, ударяющий в барабанную перепонку» (испытуемый в опытах Раффа); «Трудно передать «молчание камня», и поэтому спелеолог... стремится не слушать тишины, ибо в этих глубочайших преддвериях ада особенно четко звучат шумы; биение сердца, хрипы легких, хруст суставов и шейных позвонков» (Н. Кастере); «Вторые сутки подводная лодка лежит на грунте. Во втором отсеке безмолвие, которое, как это ни странно, начинает звучать. Очень редко с потолка на палубу падают капли конденсата. Несколько удивлен, что они могут так громко стучать» (самонаблюдение автора). В измененных условиях нехватка афферентных, идущих от органов чувств импульсов для нормального функционирования мозга начинает осознаваться и переживаться как потребность. Согласно И. М Сеченову, эту потребность как с психологической, так и с физиологической точки зрения можно поставить рядом с ощущением голода. «Зрительное желание,— пишет он,— отличается от голода, жажды, сладострастия лишь тем, что с томительным ощущением, общим всем желаниям, связываются образные представления» (Физиология нервной системы. М.,1952 Вып.I С.199). Характерно, что люди, испытывающие потребность в афферентации, сами сравнивают свое состояние с голодом, а удовлетворение ее — с насыщением. Потребность в сенсорных ощущениях в условиях изоляции вначале может переживаться неопределенно. Испытуемый Ч. на пятый день эксперимента так охарактеризовал свое состояние: «Странное самочувствие: точно меня лишили воздуха, чего-то не хватает, а чего — не пойму». По мере увеличения срока пребывания в подобных условиях — независимо от того, будет ли это в космическом полете, в Арктике или в модельном эксперименте,— данная потребность начинает осознаваться все более отчетливо. Причем люди испытывают потребность не только в зрительных и слуховых восприятиях, но и со стороны тактильных, температурных, мышечных и других рецепторов. Приведем несколько примеров.
Марио Маре (Антарктида): «Я бы охотно лишился своего... жалования ради того, чтобы взглянуть на зеленую траву, покрытый цветами луг, на котором пасутся коровы, на березовую или буковую рощу с желтеющими листьями, по которым струятся потоки осеннего ливня» (Маре М. Семеро среди пингвинов. Л., 1963 С.86). П. С. Кутузов (Антарктида): «Ужасно хочется видеть зелень, чувствовать ее запах, слышать треск кузнечиков, птиц, даже лягушек, лишь бы живых» (Кутузов П. С. Антарктический дневник. С.8). А. Г. Николаев: «В космическом полете... по земным привычным звукам, явлениям и ароматам мы поистине сильно скучали. Иногда все это земное чувствовали, слышали и видели во сне» (Николаев А.Г. Космос — дорога без конца. С.109). Е. Терещенко, вспоминая о камерном исследовании, писал, что все чаще хотелось открыть куда-то дверь и увидеть что-то другое. Все равно что, только бы новое. Иногда мучительно, до рези в глазах, хотелось увидеть яркий, определенный, простой цвет спектра или кумачовый плакат, синее небо (Терещенко Е. 500 вахт, или Испытание одиночеством //3нание — сила. 1968 №5 С.13). А.Н. Божко (годичное гермокамерное исследование): «Закрываю глаза и, кажется, чувствую запахи земли, леса, слышу пение птиц. До чего же хочется увидеть солнце, выкупаться в реке, побродить по лесу, по лугам» (Божко А. Н. Год в Звездолете. М., 1975. С. 54. ). Сифт М. В.: «Как бы мне хотелось ощутить дыхание свежего ветра или живительную влагу дождя на своем лице!» (Сифр М. В безднах Земли. С.158)
При полетах на кораблях класса «Восток» и «Союз», на которых невозможно было достаточно полно загрузить опорно-двигательный аппарат, космонавты испытывали потребность в мышечных усилиях. Г. Т. Береговой так охарактеризовал это состояние: «...тело начинает как бы тосковать по нагрузкам... Захотелось почувствовать самого себя, ощутить себя изнутри — волокнами мышц, связками суставов; захотелось спружиниться, что ли, выгнуться, подтянуться до хруста в костях...» (Береговой Г. Т. Угол атаки. С.204).

К компенсаторным реакциям в ответ на сенсорный голод следует отнести появление каждую ночь обильных и ярких сновидений. «Неделю назад... мне приснился дождь,— записал в дневнике В. И. Севастьянов.— Самый обычный дождь. Но я слышал во сне его шум. И этот шум везде преследовал меня. Наблюдая мощный циклон над Африкой, я представил, что... сейчас идет дождь — тропический ливень, гроза. Нет, это не то. А вот наш мягкий, летний, теплый, ласковый дождь! Тра-та-та-та... А вчера мне приснился воробей. Самый обычный воробей. Сидит на пыльной дороге и что-то ищет на пропитание. Я обхожу его осторожно стороной, чтобы не вспугнуть, а он посматривает на меня, эдак перескакивая, поворачиваясь, провожает меня и делает свое дело. Потом встрепенулся и улетел... Я даже, кажется, вздохнул во сне»
Космонавту В. Соловьеву во время полета почти каждую ночь снилась земля — грибы в осеннем лесу, речка детства, футбольные матчи, шум дождя. И лица родных, друзей, иногда просто знакомых.
На третьем месяце полета на орбитальной станции «Салют-7» В. Ляхов в беседе с корреспондентом сказал, что сновидения приходят к ним теперь каждую ночь. Сны обычные, земные, домашние. Просыпаются бодрые, с хорошим настроением, будто дома побывали. (Севастьянов В. Я. Дневник над облаками. С. 19—20. 157)
— А что в минувшую ночь приснилось?
— Рыбалка,— ответил Ляхов.— Зорька была отличная, рыбину на 9 килограммов 200 граммов вытащил...
— Хорошие у вас сны...
— Если в реальности это сейчас невозможно, зато можно во сне,— заметил Александр Александров»...

При невозможности удовлетворения сенсорных потребностей в необычных условиях активизируются процессы воображения, которые определенным образом воздействуют на образную память.

Не исключено, что появлению «космической мыши» у космонавтов В. Лебедева и А. Березового к концу полета на орбитальной станции «Салют-7» способствовала длительная сенсорная недостаточность. Находясь на связи с Центром управления полетом, они рассказывали, что после разгрузки грузового транспортного корабля они работали у пульта номер один — осуществлялась ориентация комплекса. Неожиданно прямо перед собой они увидели мышь. Она находилась у дальнего вентилятора. Острая мордочка, длинный хвост. Космонавты от неожиданности замерли: ничего подобного за время полета они не видели. «Может быть, ее прислали с «грузовиком»?» — нарушил молчание Березовой. «О ней ничего нет в описи...» — ответил Лебедев. «Мышью» оказалась салфетка, которая попала на решетку вентилятора и сжалась в комок.
smile

2.3.2. Эйдетизм в космосе. * Эйдетизм (от греч. eidos — образ) — разновидность памяти, способность долгое время сохранять яркие образы предметов.
В. И. Мясников наблюдал у находившегося в сурдокамере корреспондента очень яркие зрительные и слуховые представления, которые при совместном обсуждении были расценены нами как эйдетические. Тот записал в своем дневнике: «Итак, как я себя чувствую? Временами доволен, временами тоскливо. Какая-то внутренняя настороженность, которая проявляется в том, что все время прислушиваюсь... При этом хорошо вспоминаются знакомые мелодии. Они иногда помимо воли лезут в уши. Слушаю прелюдии Рахманинова, музыку Брамса, Равеля... и, разумеется, мощного Бетховена. Такого чистого Бетховена я давно не слышал... Вдруг отчетливо увидел всю обстановку Большого зала консерватории и даже услышал голос женщины-конферансье». Особой яркости его представления достигли тогда, когда он «увидел», как на лесоразработках падающим деревом задавило человека. «Поразила яркость представления шума работающей пилы и треска падающего дерева».

Динамика активизации воображения и переход вспоминаемых образов (представлений) в эйдетические, сопоставимые по яркости с непосредственно воспринимаемыми образами, спроецированных вовне, отмечают и зарубежные исследователи. Так, один из испытуемых «видел» ряд маленьких желтых людей в черных кепках с открытыми" ртами; другой — процессию белок, марширующих по снежному полю с мешками через плечо; третий — «обнаженную женщину, плавающую в пруду». Четвертый наблюдал «ленты рисунков», которые развлекали и восхищали его в условиях монотонности, причем эти «живые картинки» могли до некоторой степени контролироваться им. В экспериментах с погружением в воду один из испытуемых утверждал, что он «видел» поле ядовитых золотых грибов, на ножке одного из которых отражался солнечный свет.
Эйдетические представления возникают и у спелеологов при нахождении в пещерах. М. Сифр пишет: «Я видел перед собой море и синее небо, многолюдные пляжи, тысячи мужчин, женщин, детей... В глубине пропасти совсем рядом со мной возникало видение кораллового рифа» (Сифр М. Один в глубинах Земли. С. 115. 162).

Зрительный эйдетизм обычно свойствен детям, которые часто не только мысленно представляют предметы, но и ясно видят то, что вспоминают. Один мальчик (13 лет) говорил: «Подумаю и вижу наружу». Эйдетизм у взрослых часто служит опорой в художественном творчестве.
И. А. Гончаров писал о процессе творчества: «...лица не дают покоя, пристают, позируют в сценах, я слышу отрывки их разговоров — и мне часто казалось, прости господи, что я это не выдумываю, а что это все носится в воздухе около меня и мне только надо смотреть и вдумываться».
Английскому художнику Д. Рейнольдсу для создания портрета нужен был только один сеанс работы с оригиналом. В дальнейшем он работал по памяти. «Когда передо мной являлся оригинал,— объяснял художник,— я рассматривал его внимательно в продолжение получаса, набрасывая время от "времени его черты на полотно; более продолжительного сеанса мне не требовалось. Я убирал полотно и переходил к другому лицу. Когда я хотел продолжить первый портрет, я мысленно сажал этого человека на стул и видел его так ясно, как если бы он был передо мной в действительности; могу даже сказать, что форма и окраска были более резкими и живыми. Некоторое время я вглядывался в воображаемую фигуру и принимался ее рисовать; я прерывал свою работу, чтобы рассмотреть позу, совершенно так же, как если бы оригинал сидел передо мной, и всякий раз, как я бросал взгляд на стул, я видел человека». Если кто-нибудь из посетителей студии случайно оказывался между пустым креслом и художником, тот обращался с просьбой отойти в сторону, чтобы не заслонять «натурщика».
Композитор Гуно свидетельствовал: «Я слышу пение моих героев с такой же ясностью, как я вижу окружающие меня предметы, и эта ясность повергает меня в блаженство... Я провожу целые часы, слушая Ромео, или Джульетту, или фра Лоренцо, или другое действующее лицо и веря, что я их целый час слушал» (Гончаров И. А. Собр. соч.: В 8 т. М., 1955. Т. 8. С. 71. 2 Цит. по: Вейн А. М., Каменецкая В. И. Память человека. М., 1973. С. 102—103. 163)

И. П. Павлов на «Клинической среде» 9 сентября 1935 г. трактовал эйдетизм как преобладание первой сигнальной системы над второй. Появление эйдетических представлений в условиях сенсорной недостаточности, по всей вероятности, связано со сложной перестройкой динамики взаимодействия первой и второй сигнальных систем. В этих условиях вспоминаемые образы не конкурируют с образами реальной действительности. «Мечтать образами,— писал И. М. Сеченов,— как известно, всего лучше в темноте или в совершенной тишине».

Таким образом, усиленное воображение с извлечением из арсеналов памяти ярких, красочных образов, доходящих до эйдетических представлений, является защитной, компенсаторной реакцией в условиях монотонной среды. Эти яркие представления в какой-то мере компенсируют сенсорные ощущения, характерные для обычных условий, и позволяют человеку сохранять психическое равновесие в течение длительного времени. Этот вывод подтверждается и самонаблюдениями людей в экстремальных условиях. Полярник В. Л. Лебедев пишет: «Одно из открытий, которое человек может сделать в Антарктике,— это открытие ценностей воспоминаний. Воспоминания в жизни, надолго лишенной событий и впечатлений, обладают большой силой воздействия. Память, как горб верблюда, оказывается хранилищем пищи, в данном случае необходимой для поддержания высокого духа. Яркие и приятные воспоминания тонизируют... Воспоминания и умения — единственные реальные богатства, которые можно взять в Антарктику» (Цит. по: Теплое Б. М. Проблемы индивидуальных различий. С. 175. 164).

Будучи вначале управляемыми, вызываемыми по собственному желанию, эйдетические представления с течением времени на этапе неустойчивой психической деятельности могут выходить из-под контроля актуального «я», становиться навязчиво статичными или проявляться в виде динамично развивающихся сцен. Большинство зарубежных авторов оценивают эти необычные психические состояния как галлюцинации.
В условиях экспериментальной сенсорной депривации в опытах Девиса шесть здоровых испытуемых «с верой» и «без веры» в подлинность воспринимаемого «видели» такие галлюцинаторные сцены, как игра в баскетбол, плавание, фрагменты картин, воду, текущую капля за каплей, и т. д. Галлюцинаторные феномены, по данным американского исследователя Хоти, наблюдались не только в условиях сурдокамер, но и у летчиков, проходивших исследования в имитаторах космических кораблей. Один из летчиков во время эксперимента «увидел» телевизор, плавающий в состоянии невесомости, а среди пультов управления — какие-то незнакомые лица. Одного из пилотов охватил панический ужас в конце «полета», когда на его глазах приборная доска начала «таять и капать на пол». Третий пилот во время эксперимента стал кричать: «Очень жарко в кабине! Уберите телевизор! Он становится коричневым! Выключите его быстрее, становится жарко как в аду!» Попытки экспериментатора убедить испытуемого, что его беспокойство необоснованно, так как телевизор работает нормально, оказались тщетными. Эксперимент был прекращен.

Галлюцинаторные феномены появляются и в экспедиционных условиях. Так, участник зимовки на антарктической станции «Восток» записал в дневнике: «Ночь до крайности всех измотала. Психологическое напряжение достигло предела, прямо ощущается взрывоопасная ситуация... Одному из наших стали мерещиться «гуманоиды». Это они-де шлют нам напасти. Мы не на шутку встревожились. Но с появлением Солнца «гуманоиды» улетучились. Сон постепенно у всех наладился»

При переходе от эйдетических представлений к неуправляемым вторичным образам четко прослеживается истощение нервной системы, что ведет, как будет далее показано, к развитию гипнотических фаз в коре головного мозга. «Тогда,— пишет И. П. Павлов,— вместо обычно первенствующей в бодром состоянии работы второй сигнализационной системы выступает деятельность первой, сперва и более устойчиво в виде мечтательности и фантастичности, а дальше и более остро в виде сумеречного или собственно легкого сонного состояния (отвечающего состоянию засыпания)».
Таким образом, никакие применяемые ныне в космонавтике сознательные саморегулирующие методы, как аутотренинг, не помогают решить проблемы истощения нервной системы.
smile
 Эмоциональная лабильность в Космосе

2.3.3.  Эмоциональная лабильность и неадекватная реакция. У астронавтов и космонавтов по мере увеличения продолжительности полетов отмечаться проявления эмоциональной лабильности и нарушения сна. Космонавт В. Лебедев, полет которого начался 13 мая 1983 г., писал в дневнике: «24 мая. Проснулся в 5 утра и даже не поверил, что так рано. До 8 часов провалялся, так и не заснул. Встал, голова тяжелая, стал замечать, что белки глаз по утрам красные, как у кролика»; «6 июня. Сон плохой, засыпаю тяжело, лезут в голову мысли о полете, о том, чтобы не забыть перед сном сделать все необходимые операции»; «19 июля. Всю ночь не спал. Нервы начинают сдавать, но держусь. Утром встал разбитый, голова болит»; «21 июля. К вечеру на связь вышел Женя Кобзев, наш врач экипажа. Сообщил по нашей кодовой таблице, что во время разговоров с Землей у нас в голосе, бывает, проскакивает раздражение. Попросил быть повнимательнее» (Человек в длительном космическом полете. М, 1974 С. 276. 168).

К концу полета эмоциональная лабильность могла проявляться в слезливости. В. И. Севастьянов рассказывал: «Очень сильное и своеобразное эмоциональное воздействие оказывали на нас встречи по телевидению с нашими женами и детьми, даже слезы подступали, когда мы слушали их голоса... Этот период «открытых», раскрепощенных эмоций подействовал на нас оздоровляюще, на несколько дней была стерта накопившаяся усталость и психическое напряжение, связанное с ней» .
Показательно, что сам Севастьянов назвал это состояние «эмоциональной открытостью». Такое же состояние во время полета отмечали и другие космонавты. В. Лебедев в дневнике писал: «...настроение было кислым... Вдруг я услышал (во время сеанса связи.— В. Л.) очень знакомую украинскую мелодию, но никак не мог понять, откуда она, и тут я понял, что это играет мой сын на пианино. Это так приятно было, что у меня аж слезы от неожиданности выступили».

В состоянии эмоциональной лабильности неадекватную реакцию могут вызывать различные пустяки, на которые в обычных условиях человек не обратил бы внимания. Так, у В. Хауэлза после месячного одиночного плавания на яхте через Атлантический океан стало падать настроение. Услышав в передаче по радио о кончине английского политического деятеля Бивена, он загрустил: «Мне вдруг стало безумно грустно, хотя я никогда его не видел и во многом не соглашался с его политикой. У меня появился комок в горле. За много-много миль от дома я лежу в своей деревянной коробке. Кто-то пустил в воздух эту стрелу, и я, ничего не подозревая, повернул ручку (приемника.— В.Л.), и стрела вонзилась в мою душу. Этакое тонкое древко познания, отравленное острой болью, сорвалось с тетивы, роль которой сыграла кончина земляка-кельта. Мои глаза увлажнились, и слезы, не стесняясь, побежали вниз по щекам на бороду...» (Хауэлз В. Курс — одиночество. М„ 1969, С. 118. 170).
Действительно, случись это на земле, его глаза равнодушно скользнули бы по некрологу, и он, перевернув газетный лист, тотчас забыл бы о нем.

Аналогичные реакции имели место и в космических полетах. Так, В. И. Севастьянов и П. И. Климук проводили во время полета биологические исследования, включавшие размножение мух-дрозофил, поколения которых сменяются через каждые 12 суток. К середине полета их было сотни полторы. Но к концу полета по непонятным причинам они стали дохнуть, осталась только одна, космонавты прозвали ее Нюркой и привязались к ней. В конце полета она тоже сдохла. П. Климук, увидев переставшую двигаться Нюрку, прослезился.
С увеличением продолжительности сенсорной депривации происходит ослабление внимания и интеллектуальных процессов («путаются мысли», «невозможно на чем-либо сосредоточиться»). Почти все испытуемые отмечали быструю утомляемость при предъявлении тестов на сообразительность, указывали на невозможность последовательно обдумывать тепличные ситуации («мысли стали короткими, перебивают друг друга, часто разбегаются»).
В экстремальных условиях на этапе неустойчивой деятельности людей в их психическом статусе наблюдаются следующие изменения: снижение настроения (вялость, апатия, заторможенность), временами сменяющееся эйфорией, раздражительностью, вспыльчивостью; нарушения сна; нарушения способности сосредоточиться, т. е. ослабление внимания; снижение умственной работоспособности и ухудшение процессов памяти. Вся эта симптоматика укладывается в астенический синдром (истощение нервной системы).
При снижении настроения и активности у космонавтов во время полета имело место увеличение низкочастотных потенциалов на электроэнцефалограмме, что расценивается как развитие тормозного процесса. С увеличением времени пребывания на арктических станциях у зимовщиков также обнаруживалось смещение ритмов биопотенциалов мозга в сторону низких частот. Эти изменения коррелировали с эмоциональными состояниями полярников: отмечались меланхолия, апатия, в отдельных случаях — выраженная депрессия.
С увеличением продолжительности сенсорной депривации, по данным электроэнцефалографических исследований, проводившихся А. Н. Лицевым, у испытуемых в бодрствующем состоянии все отчетливее проявлялись медленные волны, что свидетельствовало о развитии в коре полушарий гипнотических фаз.
Таким образом, на определенном этапе воздействия измененной афферентации в коре полушарий возникают гипнотические состояния, которые, по нашему мнению, препятствуют гибкому и быстрому процессу отражения изменяющейся обстановки и нормальному течению психических процессов, что и вызывает появление отрицательных эмоций. (См.: Яздовстй В, И. и др. Первые космические полеты человека. М.1962. 171).
smile 

2.3.4. Пароксизм сна и галлюцинации в состоянии бодрствования. Между сном и бодрствованием во время космических полетов имеют место нарушения в восприятии. Так, во время полета В. В. Волков записал: «В шлемофонах характерное потрескивание эфира... Внизу летела земная ночь. И вдруг из этой ночи сквозь толщу воздушного пространства... донесся лай собаки. Обыкновенной собаки, может, даже простой дворняжки... А потом... стал отчетливо слышен плач ребенка» (Волков В. H. Шагаем в небо. С. 137—138, 176).

Врачу X. Линдема-ну на 31-е сутки трансатлантического плавания на небольшой парусной лодке начало казаться, что защитное покрывало вдруг заговорило человеческим голосом. Затем он стал слышать голоса, которые раздавались кругом и исходили от невидимых вещей. Нарушения в восприятии появлялись на фоне неодолимого желания спать. На девятой неделе плавания также на фоне сонного состояния у него появились яркие зрительные обманы восприятия. Когда он поборол дремотное состояние, видения исчезли.

У. Уиллис при одиночном плавании на плоту описывает аналогичные обманы восприятия в периоды, когда ему хотелось спать, а сложившаяся обстановка требовала активной деятельности (См.: Уиллис У. Возраст не помеха. Л., 1969. С. 187. 177). Указанные нарушения в восприятии можно отнести к гипнагогическим представлениям, развившимся в промежуточном состоянии между бодрствованием и сном. Как отмечалось, в условиях длительной сурдокамерной изоляции появляются гипнотические фазовые состояния. Интересны гипнагогические представления, имевшие место у врача Б. и журналиста Е. Терещенко в условиях групповой изоляции, длившейся 70 суток.

Приводим записи испытуемого Б. «Сегодня мне хочется остановиться на интересном явлении, которое я давно ощущаю по ночам перед сном, но все как-то сразу не отмечал в дневнике, а утром, естественно, забывал. Несколько дней тому назад я перед сном вдруг начал ощущать какие-то галлюцинации. Впервые услыхав, я испугался, и сразу же в голову полезла шизофрения, раздвоение личности, симптом слуховых галлюцинаций при этом заболевании. Вспомнился мой первый больной из психиатрической клиники... Он был первой скрипкой в театре оперы и балета. И вот у него наряду с основным симптомом заболевания — раздвоением личности — были сильные слуховые галлюцинации. Но редь это был музыкант, и очень образованный (он окончил консерваторию и аспирантуру), а я? И на душе стало не очень-то хорошо...
Только начал проваливаться в бездну сна — вновь эта музыка. Теперь я более внимательно начал прислушиваться к ней. Это была какая-то заунывная, довольно приятная мелодия (очень похожая на японскую музыку), которая то уходила на очень высокие ноты, то спускалась на самые низкие. Причем ее характер был какой-то неземной; она походила на ту музыку, которую сейчас воспринимают как космическую, или же на ту, которую представляют в виде красок и изменения гаммы цвета. Но мелодия для меня была очень приятная. Дальнейший ход событий я не помню, так как заснул...
В другой раз у меня в органную музыку влились голоса хора мальчиков — мелодичные, высокие, переходящие даже на пискливые тона. Честно говоря, я не очень-то люблю голоса мальчиков, а выступление хора Свешникова у меня всегда ассоциируется с чем-то неполноценным. А тут музыка вызвала у меня довольно положительные эмоции, хотелось ее все время слушать, слушать и слушать... Но сон, вероятнее всего, прервал это наслаждение. Сновидений вновь не было. Такие явления повторялись еще несколько раз.
Что же это? Плод больной фантазии или объективная реальность, трансформирующаяся в музыку? Не могу ответить. Только одно могу сказать, что все эти явления, возможно, связаны с работающим вентилятором. Но очень интересно: почему все это происходит перед сном и именно ночью, а не днем? Второе: почему характер слышимой музыки каждый раз другой? Акустика камеры? Но, по-моему, просто смешно об этом говорить. Какая может быть акустика в музыкальном понимании в этом склепе?»

Примерно такие же явления отмечались и у Е. Терещенко. В своем дневнике он писал: «Уже целый месяц я слышал в нашей абсолютно звуконепроницаемой камере по ночам, в полной тишине, голоса, музыку, пение Козловского, хор, визг, завывание, возню животных в вентиляционной трубе. Я никому не говорил об этом. Я лежал с открытыми глазами, стараясь отогнать звуковые привидения,— ничего не получалось. Перед самым выходом С. признался, что слышал органную музыку и хор мальчиков. Вот почему у него иногда был такой странный вид. Молчал он по тем же самым соображениям, что и я» (Терещенко Е. 500 вахт или Испытание одиночеством//3нание—сила.1968.№5,С.10. 178).

Предполагается, что гипнагогические представления в этих случаях появились в связи с развитием ультрапарадоксальной фазы в период засыпания. В отличие от стойкой продолжительной ультрапарадоксальной фазы при некоторых психических заболеваниях, здесь она выступала как относительно кратковременная (не более 30—40 минут) в процессе засыпания.
Если в приведенных примерах гипнагогические представления в условиях сенсорной депривации встречались только в период засыпания, то при длительной бессоннице в этих же условиях они появлялись и в состоянии бодрствования. Вот что рассказал испытуемый Г.: «Тут в конце режима непрерывной деятельности я обнаружил такую способность. Сел я в кресло, в углу шумит вентилятор... И мне почудилось, что я услышал какую-то нотку. Нотка эта сразу как-то ассоциировалась с песней «Горизонт, горизонт». По сути дела, там шум какой-то, а я в этом шуме начал прослушивать песню... Вот также мне показалось, что я через вентилятор слышу, как тихонько играет приемник. Ну а потом понял, что один и тот же мотив по радио не могут беспрерывно передавать в течение длительного времени» (Кузнецов О. Н. и др. Психоневрологические нарушения при экспериментальном лишении сна и ограничении информации//Космическая биология и медицина. 1977. № 4. С, 64. 179).
В подтверждение того, что музыкальные гипнагогические представления возникают именно на фоне ультрапарадоксальной фазы, можно привести следующие доводы. В обычных условиях органная музыка и хор мальчиков у испытуемого Б. вызывали только отрицательные эмоции. Появление этой музыки и хора в период засыпания может рассматриваться как оживление представлений «нежелательных», заторможенных, но становящихся «парадоксально» приятными. Приведем запись из дневника Б. от 2 сентября: «Опять перед сном это музыкальное сопровождение. Теперь пионерский горн, звуки которого перешли в какую-то приятную музыку, и наступил сон».
Причина внезапного и однократного появления звуков горна в ночь с 1 на 2 сентября была субъективно непонятна испытуемому Б. до совместного анализа и обсуждения. Когда же для объяснения появления музыкальных представлений, противоположных вкусу испытуемого Б., была выдвинута гипотеза о развитии ультрапарадоксальной фазы, то психологическая причинная связь включения звуков горна в музыкальные гипнагогические представления стала для него субъективно очевидной. 1 сентября — день начала учебных занятий в школе. В этот день дочь Б. в связи с тяжелым заболеванием пойти в школу не смогла. Целый день мысли о дочери не покидали Б. Засыпая, он старался избавиться от них. Не исключено, что в период засыпания именно эти мысли получили свое образное отражение в звуках пионерского горна.
Фазовая динамика развития музыкальных гипнагогических представлений в рассматриваемом нами случае заключалась в том, что размышления и ориентировочная деятельность превращались в дальнейшем в приятно неопределенную форму наслаждения с причудливым сочетанием музыкальных феноменов, которая потом незаметно переходила в глубокий сон. Об этом говорит следующая запись: «Но вернусь к моему сну. Эти странные явления со слуховыми галлюцинациями (иначе я их не могу назвать) продолжаются по-прежнему. Вот вчера, засыпая, я опять услышал органную музыку на тему русских народных песен в такой фантастической вариации, что просто поразительно, как можно выдумать такие музыкальные образы. Затем все это перешло в траурную песню... В конце в музыку влились голоса мальчиков, и на душе стало так блаженно, что просто диву даешься. И это от такой песни!!! Вот же чертовщина какая напала на меня!»

Особенности музыкальных гипнагогических представлений, наблюдавшихся в длительной изоляции, не могут быть поняты, если исходить лишь из физиологии фазовых состояний сна. Таким образом, в условиях изоляции музыкальные представления локализовались вовне и сопровождались в их непроизвольности.
smile

Категория: История | Добавил: ligaspace (25.12.2007)


 



 
 
История 
 
 
 
Программа подготовки космонавтов (астронавтов) 
 

ВЫПУСКНОЙ ЭКЗАМЕН: метод ДОЛГОЛЕТИЯ

 

Просмотров: 3747 | Рейтинг: 5.0/1 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Прочитайте пожелания про защиту прав интеллектуальной собственности